Осаго на войковской

«Женщину заменяли спортом». История любви Льва и Ирины Лещенко

АиФ.ru в год юбилея семейной жизни четы Лещенко вспоминает откровенное интервью супругов.

В 2018 году Лев и Ирина Лещенко отмечают рубиновую свадьбу. Это интервью с ними было записано несколько лет назад. Многое менялось в их жизни: машины, квартиры, дома. Неизменным остались отношения супругов. Впрочем, нет… Как хорошее вино, с годами и они стали лучше.

Так закончилась ночная жизнь

Ирина, вы ведь по профессии дипломат. Навыки пригодились, когда возник роман с будущим мужем?

Ирина: Я изучала экономику зарубежных стран в МГУ, а в то время было модно отправлять студентов в соцстраны по обмену: я своей специализацией выбрала Венгрию. Жила в общежитии, а после четвертого курса поехала в Сочи отдыхать — там мы с Левой и познакомились. Потом встретились уже в Москве, завязалась дружба, стали переписываться. И при любой возможности я возвращалась: на каникулы, летом. Когда вернулась совсем, решили пожениться.

Галантный мужчина, известный артист, Лещенко, наверное, сразу покорил вас своим вниманием, обаянием?

Ирина: Да, каждый день в девять вечера звонил мне в Будапешт, не давая возможности куда-то пойти. Так что моя ночная жизнь на этом закончилась, а по молодости хотелось еще гулять и танцевать.

Как же произошла кульминация?

Ирина: Все уже шло к логическому завершению, отношения развивались, так что в конце концов он сделал мне предложение. Пришлось принять.

Публикация от Сквозь призму времени. (@simuran48) Июн 1, 2017 at 2:05 PDT

Он просил руки у ваших родителей?

Ирина: У меня попросил. А я постфактум сказала родителям. Они на него посмотрели, сказали, что вроде прилично выглядит — сойдет… У них было превратное отношение к артистам: вроде это такие люди… в общем, не очень…

Трудно вам было добиться расположения Льва Валерьяновича?

Ирина: Да. К тому же оказалось, что он женат.

Лев: Я находился в стадии развода. Первый брак получился не совсем удачным: я артист, жена — артистка. Значит, много поездок в разные стороны, ревность и соперничество — и творческое, и человеческое, отсутствие взаимопонимания.

Долго жили вместе?

Лев: Нет, общались, в общем, лет восемь, а в браке… Уже и не помню. В 1968 году я женился на Альбине Абдаловой, своей первой супруге, будучи студентом четвертого курса. В 1974 году у нас начались трения, и потом — трения, трения, трения… А спустя два года встретил Иру. Я был на гастролях, она отдыхала в Сочи… Словом, познакомились, понравились друг другу. И в 1978 году поженились.

Ирина и Лев Лещенко (певец), 1978 год pic.twitter.com/auplXuSrmC

Расписаться во Дворце было нельзя

Свадьба была шумная? У артистов, как правило, очень много знакомых?

Ирина: Нет, присутствовали только близкие родственники. У меня даже фаты не было, все очень скромно.

Лев: Во-первых, раньше было такое положение — во втором браке нельзя было расписываться во Дворце бракосочетания, поэтому мы сделали это в местном ЗАГСе, напротив нашего дома, но нам даже понравилось. Во-вторых, мы с Ирой — люди не пафосные, шума не любим.

Родители хорошо приняли новых членов семьи?

Ирина: Мы были самостоятельными — я пять лет, как от родительского дома откололась, а Лева давно уже не жил с родителями, так что их мнения для нас особого значения не имели.

Лев: Я, конечно, Иру заранее представил родителям, она познакомила меня со своими. Это случилось за месяц — полтора до ЗАГСа. Но только на свадьбе все встретились.

Могла ли Ирина предполагать, учась в Будапеште, что «отхватит» такого жениха!

Лев: Да, ей повезло: еще год она промучилась в аспирантуре, а потом я стал возить ее по гастролям. Поскольку мы были молодые и нам трудно было оторваться друг от друга, естественно, я предлагал ей поехать то в Ленинград, то в Новосибирск, то в Кемерово. Она со мной моталась, учиться было некогда, и потом, честно говоря, я предложил ей бросить аспирантуру, тем более что проблемы зарубежной экономики ее не интересовали. Тема достаточно скучная для женщины, мне кажется. «Зачем тебе это?!», — сказал я тогда.

Лев: Появилась стабильность, притерлись друг к другу. Я понял, что можно уже ездить одному, она тоже стала мне доверять, так что занималась хозяйством. Чем и сейчас занимается — уже в загородном доме. На ней собака, имущество, ремонт квартиры… Словом, не сидит без дела.

Ирина: Я все время что-то ремонтирую — устала уже.

Лев: Она достаточно увлеченный человек в плане…

Ремонтов?

Лев: Ремонтов, дизайна… Привязанностей ко всяким пошивочным делам: она очень хорошо шьет, и в свое время все для себя моделировала — все новинки, которые появлялись в модных журналах, тут же воплощала в жизнь.

Напрашивается вывод, что Лев Валерьянович дома ничем не занимается?

Лев: Ну почему? Бывает, выгуливаю собаку. Когда заканчивали оформление дома, сверлил дырки, вешал картины, люстры.

Но вообще это бывает крайне редко?

Лев: Мне очень нравится… Вы будете смеяться, но… чистить снег. С собакой, конечно, ходишь, гуляешь. А вот каким физическим трудом заняться на улице? Уборка снега в этом смысле — прекрасный вариант.

Ирина: А я летом очень люблю косить траву.

Лев: Вот сегодня Ира бегала на лыжах, у меня не получилось, потому что я встал — сразу миллион дел, звонков, а она с Тамарой Винокур пробежала 10 километров.

Ссоримся только на полчаса

Вы можете рассердиться друг на друга?

Лев: Да мы постоянно сердимся.

Ирина: Но дойти до состояния ярости не удается.

Кто прекращает первым?

Ирина: Обычно тот, у кого сохраняется чувство юмора — достаточно улыбнуться или перевести разговор в другое русло, и понимаешь, насколько эта ссора бесперспективна.

То есть спасает семью юмор?

Лев: Да у нас не бывает ссор, которые длились бы день, два. Мы не можем не разговаривать, как некоторые. Все проходит буквально через 20 — 30 минут.

Ирина: Ты засекал время?

Лев: В принципе все наши ссоры, так сказать, в творческой плоскости. Сейчас, например, ей нравится такой цвет стены, а мне — другой.

Ирина: Да мне нравится тот же самый, просто ты его иначе называешь, поэтому я никак не могу понять, о чем речь.

А в ваше настоящее творчествосценическоеИрина пытается проникнуть с критикой?

Лев: Ира очень категоричная, поэтому я с некоторых пор не даю ей ничего слушать.
Она воспитана на хорошей западной и классической музыке. Современная эстрада особого удовольствия ей не доставляет. И так-то у нее достаточно критический ум, а уж если специально нужно покритиковать, развернется так, что мало не покажется. Поэтому стараюсь как-то настроить перед тем, как показать новую песню. Она слушает и сразу говорит: это пустышка, скучная музыка или вообще бездарно, графомания… Очень редко ей что-то нравится.

В чем секрет семейной дипломатии, Ирина?

Ирина: Дипломатия складывается изначально. Все рождается от большой любви. Плюс люди должны подходить друг другу, чтобы не ошиблись в выборе.

Как же распознатьподходят люди друг другу или нет?

Ирина: Распознать невозможно — время покажет. Если не подходят — разойдутся, а если подходят — будут мучиться до конца.

Лев: Эмпирическим путем.

Жены знаменитостей — Ирина Лещенко
Истории из жизни на сайте http://t.co/cd0plIFrT0 pic.twitter.com/m3alK7IEWF

— МиР Гламура (@srucnewsevents) 12 декабря 2013 г.

Ну, сейчас-то вы уже притерлись друг к другу… Или еще бывают вспышки ревности?

Ирина: Я вот все хочу вспышку ревности испытать, но у меня, наверное, окислительно-восстановительные процессы происходят на таком уровне, что разбить или порушить что-то в гневе я не в состоянии. Созидательных сил на агрессию очень мало. Раньше муж мне такой возможности не предоставил. А сейчас как-то глупо, по-моему. В таком состоянии, возрасте.

Разве ревностьвозрастное чувство?

Лев: Любви все возрасты покорны.

Ирина: Вы знаете, что такое любовь? Это некритическое восприятие человека. Когда любишь, не понимаешь, почему… У меня же критический склад ума — так что если уж мне кто-то понравился, это все!

Но с критическим складом ума невозможно не замечать недостатков.

Лев: Если человек любит, он прощает все, не видит недостатков. Ему говорят: да посмотри, он же страшный — нет, самый красивый. Да он же дурак — нет, умный. Да он же вообще бездарный — нет, самый одаренный.

Вы никогда не пытались друг друга переделывать, подстроить под себя и свои привычки, перевоспитать?

Ирина: Все время пытаемся, только этим и занимаемся, но это совершенно бесперспективное занятие. Самое большое заблуждение человечества — оценивать другого по себе.

Никаких заначек от жены!

Всегда откровенны друг с другом?

Ирина: Да. И, по всей видимости, эта откровенность много значит.

Лев: Во всяком случае, я никогда не прячу от нее денег — никаких заначек.

Ирина: А я прячу… Я просто откровенность немножко иначе понимаю.

Лев: Да я шучу!

Ирина: А я нет. Муж для меня как подружка.

Лев: Ну это не совсем так. Конечно, она мне все говорит… Или не совсем все? Кое-что, наверное, оставляешь про запас? У каждого бывает разное настроение. Если мне нужно что-то сказать, я зайду с другой стороны, подготовлю ее, а уж потом выпалю. Все можно оправдать, объяснить. Важно не подводить человека в главном. Не обижать, не предавать.

Вы любите гостей?

Ирина: Я гостеприимная, но больше люблю неожиданных гостей, тогда с меня ответственность снимается — все легко, просто, все довольны, веселы, все получается. А когда званые ужины на 20 человек, нужно думать, как это будет выглядеть, и я нервничаю.

Лев: Ира прекрасно готовит, вообще, думаю, в нашем кругу — первая кулинарка, первая портниха и первый дизайнер.

Ирина: Значит, ты ко мне очень хорошо относишься.

Это только сейчас выяснилось?

Лев: Нет, почему? Она — настоящая жена, хозяйка дома. Я вот где-то неосторожно высказался об артистках, и папа мне сделал замечание: как ты можешь говорить, что никогда не женился бы на артистке. Я говорю: ну, пап, это действительно так — не может артистка быть хорошей женой! А мне, творческому человеку, нужна хозяйка. Нужен тыл. Нужно, чтобы за мной ухаживали, нормально кормили. Чтобы в доме была приятная атмосфера, светло, чисто, уютно. Чтобы не было нервотрепки, чтобы все интеллигентно. И чтобы человек, который рядом, понимал тебя.

Вот вы говорите: Иринанастоящая жена. А вы-тонастоящий муж?

Лев: Да, в общем, я один из тех немногих мужей, которых можно считать практически идеальными. Не пью, не гуляка, деньги несу в дом, люблю уют, спокойный, достаточно щедрый и добрый… Ну, а что — сам о себе хорошо не скажешь, кто скажет?

Ирина: Одно из достоинств моего мужа — что он редко бывает дома. Это один из факторов, который позволяет нормально жить. Был бы муж-чиновник, приходил бы в 7 часов вечера…

Лев: Садился на диван с газетой, включал телевизор…

Ирина: Эта монотонность меня убила бы. А тут есть какая-то непредсказуемость.

Лев: И придет ли вообще. Нет, такого не бывает, конечно, — я всегда предупреждаю, во сколько приеду.

Ирина: А обычно еще и опаздывает, так что дает в запас время, чтобы подготовиться.

Какой самый неожиданный подарок вы сделали друг другу?

Лев: Их было много. Ну, говорить, что я подарил жене хорошую машину — так это не неожиданный подарок.

Ирина: Но долгожданный. Мы не придаем этому большого значения. Например, увидел он что-то в ювелирном: давай, куплю. Я отвечаю: ты уж тогда подготовься, что ли, к годовщине… А у нас все — не по датам.

Лев: Увидел за границей красивую вещь, привез — подарил. Вот Ира к Новому году собирает для всех подарки, перевязывает ленточкой. Я в этом году получил халат, еще что-то. А она — ничего. Говорю: ты же видела, как я был занят, ну потом что-нибудь подарю. И подарил поездку в Париж — она поехала, отдохнула.

Ирина: Ну, если тебе приятно думать, что это ты сделал, — хорошо. Я-то думала, что сама себе подарила. Главное — хорошие отношения друг к другу. В глобальном смысле. А когда там что-то будет подарено — совершенно не важно.

Лев Валерьянович, в школе и в институте вы были таким же галантным?

Лев: Я жил тогда с родителями в хорошем районе — на Войковской. Дом был благополучный — в нем обитали сотрудники органов безопасности, известные спортсмены, так что и воспитание мальчиков, и сами семьи были соответствующими. Не было никаких эксцессов. Более того, я переехал в новый дом, и в этом же году мы пошли в школу вместе с девочками — нас объединили в шестом классе. Сразу появились какие-то привязанности. Девочка, которая мне нравилась, была в седьмом. И мы с приятелем писали ей записки — она ему тоже нравилась, но он делал вид, что ему все равно. Так вот, мы сворачивали из бумажек пульки и отправляли, а девочка собирала и возвращала нам. В седьмом классе мы танцевали на школьных вечерах, даже выпивали вино, в восьмом, наверное, уже гуляли, ходили с девочками в кино. А в девятом начались такие отношения… Нет, не сексуальные, конечно, скорее — платонические. Стать мальчику девятого — десятого класса мужчиной в наше время было аномалией. Мы, конечно, думали об этом, но занимались спортом — это отвлекало.

Ирина: А у нас в МГУ был сумасшедший смешной физкультурник, который говорил: спорт в условиях юга заменяет женщину. И организовывал лагеря, чтобы ребята там потели…

Лев: Вот и мы заменяли женщину спортом. Я еще ходил в кружки — на вокал, художественное слово. Первая любовь появилась в десятом классе. После школы я еще ухаживал за этой девочкой, потом ушел в армию, и, как всегда бывает, она вышла замуж… Не дождалась. Было немножко грустно, но не могу сказать, что убивался — в армии у меня появилась знакомая девушка, а в институте я уже встретил будущую первую жену… Ирина — вторая. Все! Больше никаких влюбленностей! Были знакомые — в период, когда ходил холостой. Я же не этот… Про женщин говорят: синий чулок, а мужчины — кто? Так вот, я им не был…

www.aif.ru

Юрий Степанов: «Последние годы жизни хотел бы провести в деревне»

В день памяти актера Юрия Степанова «АиФ» публикует архивное интервью с ним и его супругой.

Судьба отмерила актеру всего 42 года. У него была успешная карьера, счастливая семейная жизнь — с супругой Ириной они ждали третьего сына. Но 3 марта 2010 года Юрий не поехал в театр на своей машине и на обратном пути поймал такси. Эта поездка стала для него последней.

Удивительно, что за несколько лет до аварии наш разговор начался как раз с того, что таксисты наотрез отказывались брать со Степанова деньги — так запал им в душу обаятельный Паша Пафнутьев из сериала «Гражданин начальник».

Татьяна Уланова, «АиФ»: — Это правда, что теперь вы все время ездите бесплатно?

Юрий Степанов: — Не всегда, хотя довольно часто. Допустим, сажусь в машину. Вижу, водитель узнал меня, но молчит. И я благодарен ему за это — настроение-то бывает разное, не всегда хочется общаться. В конце поездки протягиваю деньги, а он: «Обижаешь, гражданин начальник. ». Я спрашиваю: «Ты в театр ходишь? Билет покупаешь? Так почему же меня должен возить бесплатно? Возьми хотя бы на бензин». Одного удается уломать, другой сразу предупреждает, что денег не возьмет, третий вдруг заявляет: «Со своих не беру». И я уже не понимаю: он артист или сотрудник правоохранительных органов? А бывает, останавливается иномарка: «Ты домой? Ну садись, расскажешь, где живешь». Тут понятно, что человек зарабатывает явно не извозом, и спрашивать его о цене просто глупо. Впрочем, из театра меня в основном возят друзья. Спектакли заканчиваются поздно, а живу я в «деревне» — в районе Братеево на окраине Москвы.

— В «деревне» без машины нельзя.

— Правильно. Я планировал ее купить, даже предварительно о гараже рядом с домом позаботился. Но потом подумал. и решил с машиной повременить. Если бы я регулярно снимался в кино, наверное, было бы проще. А мое постоянное место работы — Мастерская Петра Фоменко. Там свой график, нарушать который я не могу, потому и участвовать в таких крупных проектах, как «Гражданин начальник», у меня получается нечасто. В театре сейчас тоже платят неплохо, но с кино все-таки не сравнить. А коль уж я в семье добытчик, то должен думать, что завтра будут есть мои жена и сын. Ведь и квартиру, в которой мы сейчас живем, помог купить театр. А до этого он много лет снимал мне жилье. Так что не мог я потратить сразу весь гонорар за «Гражданина начальника» на покупку машины.

— Но если с помощью кино прокормить семью проще, может, стоить отдать предпочтение ему, а не театру?

— Не-е. Вот недавно мне опять предлагали большой кинопроект — с хорошими деньгами, съемками за границей. Но, чтобы в нем участвовать, нужно было уйти от Фоменко. А я не могу. Я ведь в этом театре уже 15 лет. Наш курс — я учился у Петра Наумовича в ГИТИСе — строил его. Конечно, кино — большой соблазн. Но театр — мой дом. И супруга Ирина меня понимает. «Не переживай, — сказала она тогда. — Всех денег не заработаешь».

«И вдруг меня как током шибануло. »

— Где же вы такую понимающую жену нашли? Не иначе Ирина — тоже актриса?

Ирина: Не угадали. Я по профессии закройщик-портной. До знакомства с Юрой (хотя это произошло в театре Фоменко) не видела ни одного спектакля с его участием. И вообще не знала, что есть такой актер Юрий Степанов.

— Как же познакомились?

— Я не москвичка. Приехала в столицу в гости, а одной из приятельниц как раз предложили пошить костюмы к премьерному спектаклю в театре Фоменко, где должен был играть Юра. Она пригласила в бригаду меня. С тех пор я здесь. На примерке в первый раз увидела Юру.

— И конечно сразу поняли, что он будет вашим мужем?

— Что вы! Он располагал к себе, был общительным парнем. Но после того, как я сделала свою работу, мы расстались.

Юрий: Как расстались? Ты что, забыла, что после первой же примерки мы с водителем подвозили тебя до Маяковки? Надо же. А до этого, представляете, шофер Саша мне все уши прожужжал: «Там такая девушка. Такая девушка. ».

— Та-ак. Интересно.

— Да ничего интересного! Просто мне нужно было пораньше уехать, а Юра с Сашей торопились на футбол.

Юрий: Да не на футбол мы спешили, с тобой хотели подольше побыть. Просто мужчины и женщины по-разному расставляют акценты. Работа над костюмами действительно вскоре закончилась. Ирина перестала приходить в театр. Но однажды мы с ней случайно встретились в Измайловском парке. Я был с друзьями, она — с подругой Виолеттой. Ну, «Здрасьте» — «Здрасьте». Закрутился роман. И вдруг меня как током шибануло: я увидел в Ире хозяйку своего дома, не хотел с ней расставаться. Вроде бы хорошее желание. Но меня оно испугало. Я ведь долгие годы об оседлой жизни не думал. Студенчество было бурное: много ездил, люди вокруг менялись. Я привык к такому образу жизни, и меня в ней как будто все устраивало.

Ирина: А я уже в парке заметила, что Юра какой-то другой. Прежде мне казалось, что он стеснительный. А тут и черешни купил, и телефончик попросил. Но я бы не сказала, что события развивались бурно. Просто однажды перед гастролями в Германию Юра предложил: «Пока меня нет, можешь пожить в моей квартире». И хотя потом я еще полгода снимала с девчонками жилье, застать меня там было уже очень трудно.

Юрий: Вот твой папа однажды и не застал тебя.

Ирина: Мы скрывали от родителей наши отношения. Приехал как-то папа в 7 утра, а дочки нет! Подружки говорят: «Она в поликлинику за талончиком пошла». Но он умный — догадался. И когда мы наконец с ним встретились, сразу сказал: «Хочу познакомиться».

Юрий: В тот же вечер после спектакля я приехал к ним. Состоялся серьезный разговор. Ко мне присматривались. Меня буквально сверлили глазами.

— Не настаивали, чтобы вы завтра же повели дочь под венец?

— Для родителей любой девушки это важный вопрос. А в нашем случае наверняка действовал еще и стереотип, что актеры — люди непостоянные. Но, слава богу, будущий тесть прекрасно понимал, что это наша с Ирой жизнь и только мы сами можем решить, как ее строить.

«Многие годы я жил «без родины, без флага»

— Как решили?

— Во всяком случае, в ЗАГС на следующий же день не побежали. Честно говоря, меня вполне устраивал гражданский брак. Так получилось — я многие годы жил «без родины, без флага». Из поселка Тайтурка выписался, когда приехал поступать в Москву, а после учебы обратно не прописался. Потом у нас с Ириной Викторовной родился Константин, я купил им квартиру, они прописались, спасибо, что меня, бомжа, пускали к себе ночевать. А я так и остался никем и нигде. В конце концов супруга не выдержала: «Ну хватит уже, Степанов! Давай официально тебя здесь пропишем». А как это сделать? На каком основании? Пришлось быстренько «оформить отношения». Поскольку у меня в тот день была премьера, мы с Ириной забежали в ЗАГС, поженились, записали Костика на мою фамилию, поцеловались, после чего она поехала домой, а я — на спектакль. Такая вот была «свадьба».

Ирина: При этом надо отметить, что расписывались мы 23 февраля, а свидетельство приехали получать 1 апреля.

Юрий: В тот день мы устроили гулянье дома. Но настоящее торжество все еще за мной. Думаю, это будет венчание. Правда, говорить уже боюсь — друзья ведь до сих пор спрашивают: «Когда свадьба?». А у меня все семейные даты, как назло, совпадают со спектаклями.

Ирина: Поэтому я к праздникам специально никогда не готовлюсь. Привыкла. Юра приезжает из театра, мы вдвоем садимся за стол. И все.

Юрий: Было, правда, два дня рождения Константина, которые мы отметили бурно: когда ему исполнился год и когда — пять. В первый раз я просто не помню, сколько было народу. Мы тогда на «Войковской» снимали трехкомнатную квартиру, люди приходили, уходили, я был никакой, малыш тоже не ощутил радости. Во второй раз все было иначе. Покуролесил он с мальчишками на славу! Всех подарков не перечислить. Я уже ругаю друзей: «Господа, прекратите привозить игрушки!». Представляете, у сына даже есть электронный говорящий (причем только на английском!) попугай, который требует, чтобы его покормили, уложили спать и т.д. Если бы мне когда-то такой подарили, у меня случился бы первый в мире детский инфаркт. А для Константина такие забавы в порядке вещей.

— Балуете, значит, сына?

— Есть немного. Родной ведь. Я, когда его в первый раз увидел, чуть дара речи не лишился. Кажется, новорожденные похожи все друг на друга. Но вот лежит маленький комочек, и ты понимаешь, что он — твой.

Публикация от Сквозь призму времени. (@simuran48) Янв 19, 2018 в 3:07 PST

«Представить не могу, что буду смотреть, как рожает жена»

— Вы были с супругой во время родов?

— Нет-нет. Я это не приветствую. Даже представить не могу, что буду смотреть, как рожает моя жена. Я, конечно, догадывался, что появление ребенка на свет сопровождается неудобствами и болью. И когда Ирина рожала в течение 14 часов, просто не находил себе места. Мне было бы, наверное, легче, если бы меня ударили ножом. Невыносимо столько времени ждать, терпеть. Мне нравится рассказ Хемингуэя про индейский поселок. Жена воина не могла родить, долго мучилась, кричала. Наконец ей сделали кесарево сечение, после чего радостные соплеменники стали искать ее мужа. Оказалось, он не вынес страданий любимой и вскрыл себе вены.

— Откуда такие мрачные мысли?

Это жизнь. Ну в самом деле — чем может муж помочь рожающей жене. Константин появился на свет в декабре, и в тот Новый год я единственный раз в жизни был дома один. Купил елочку, что-то приготовил, выпил. А до этого днем поехал в больницу. Знакомая медсестра спрашивает: «Хочешь сына посмотреть?» — «Конечно, хочу!». Под видом педиатра (в халате, с фонендоскопом на шее) прохожу в детское отделение. «Вот — твой!», — слышу. У меня внутри все перевернулось. Я так и застыл на месте. Очнулся, когда медсестра развернула Костю, а потом снова начала пеленать. «Стоять!», — вдруг закричал я не своим голосом. Она от страха чуть малыша из рук не выронила. «Быстро заверни и больше к нему не подходи!». Знакомая опешила: «Ты че, Степанов, с ума сошел?». Я не унимаюсь: «Все! Выйди отсюда! Не плачет ребенок — не надо к нему подходить!». Словом, сразу вступил в свои отцовские права, хотя еще целый год не мог привыкнуть к тому, что Константин — часть меня, но как бы уже и не я. Нет, эти чувства описать словами невозможно.

— Артисты — народ занятой. Воспитывать-то сына успеваете?

— Всю «научную» работу взяла на себя Ирина Викторовна — мазала Константина всякими кремами, делала ему массажи-зарядки. Моя же задача сводилась к тому, чтобы постирать, сбегать с утра за молоком и заработать денег. Супруга не даст соврать — я делал все.

— Много хлопот с сыном?

— Сейчас воспитывать детей стало сложно. Особенно мальчиков. На лето родители Ирины забирают Константина к себе и живут с ним на хуторе под Ростовом-на-Дону. В прошлом году он вернулся оттуда с новым словом в лексиконе — «вдарить». Я предложил вариант «ударить», несколько раз повторил ему. Но после того как сын услышал песню «Ты мне, боже, помоги. вдарить с той ноги. », объяснить, что так говорить неправильно, было уже сложно. Глобальных проблем пока нет. И все-таки я боюсь всего, что связано с сыном. Начиная от ушиба коленки и кончая клипом «Сексуальная революция», который Константин может увидеть по телевизору. А если еще учесть, что Москва — большая перевалочная база и здесь много всякого рода грязи, становится просто страшно.

«Отца убили, потому что не шел на компромиссы»

— Не ко всем грязь прилипает. И в период вашего детства ее наверняка было немало.

— Верно. И мой отец очень боялся за меня. Потому и пристраивал на все каникулы куда-нибудь поработать. Я был каменщиком, плотником. Добывал нефть и ездил на тракторе, пока однажды не засадил его в болото. У отца — боксера — молодость была лихая: и с урками водился, и сам не раз, как говорят, был на грани. Но это было очень давно. Не то чтобы он запрещал мне водиться с такими людьми — просто очень не хотел, чтобы я по молодости вляпался во что-нибудь дурное.

— Не вляпались?

— Всякое было. До сих пор, иногда, вспоминая, вздрагиваю: слава богу, жив остался. Но не будем о грустном. Я ведь родился в глухомани: Черемховский район, поселок Рысьево. От Иркутска — 170 километров. У родителей кроме меня было еще двое детей, я — младший. Сначала мы жили в колхозе «Краснозабойщик», и я долго думал, что название происходит от того, что некий красный человек забивает коров и свиней. Потом семья переехала в поселок городского типа. Отец был назначен директором бедного совхоза, который вскоре превратил в совхоз-миллионер. У нас появилась машина. Мы жили в хорошем коттедже с ванной и туалетом. Но до самой смерти отец переживал, чтобы кто-нибудь не сказал про него, что директорские дети живут лучше других. У нас не было никаких привилегий. Нас не возили в школу на машине, в доме не было золота и бриллиантов. Когда отец умер, некоторые пришли к нам из любопытства — посмотреть, как мы жили. И я увидел в глазах людей большое разочарование: они думали, что директор много богаче. Отца убили за то, что он не шел на компромиссы. Просто выстрелили из карабина и все. А когда его не стало, хозяйство разворовали. Я был там потом — от совхоза ничего не осталось. Вообще.

— А чем занималась мама? Вела дом?

— Конечно. Но и работала. Как и отец, она окончила сельскохозяйственный институт, там родители и познакомились. Но мама всегда мечтала быть учителем и спустя несколько лет получила в Красноярске еще и педагогическое образование. Преподавала химию, биологию, прививала детям любовь к литературе. Она была жестким педагогом, многих неблагополучных ребят спасла. При этом мама всю жизнь давала отцу советы по сельскому хозяйству и делала это настолько профессионально, что он много раз порывался создать для нее лабораторию. Сам отец работал по 14 часов в день, естественно, мог брать в совхозе и мясо, и молоко. Но в нашей семье всегда было свое хозяйство: огород, коровы, свиньи. Причем долгие годы все это висело на мне. Сестра училась в мединституте, брат — в летном училище. А я был еще школьником. К тому же, успевал заниматься боксом и должен был умудряться находить время для охоты и рыбалки. Это хобби с детства: еще до школы я уже прилично стрелял из винтовки. Всегда — на спор с отцом. И всегда он выигрывал.

— Простите, но кажется, вы так и остались настоящим сибирским мужиком. Носите льняную одежду, сшитую женой, ездите на охоту, сами солите вкуснейшее сало. Даже живете в «деревне».

— Так и есть. Без ложной скромности скажу — в смысле адаптации к новому месту я закаленный человек. Но, несмотря на то, что живу в Москве много лет, москвичом так и не стал. Более того, я знаю, что никогда не привыкну к этому огромному городу. Это даже не город — отдельная страна. А я лишь ее гражданин. Здесь моя работа, которую я стараюсь делать честно и благодаря которой содержу свою семью. Тем не менее, последнее десятилетие своей жизни я бы хотел провести в настоящей деревне. Желательно — поближе к Байкалу.

www.aif.ru