Выдадут ли пенсию после смерти

Никем не замеченная и в тоже время продолжавшаяся более 20 лет серия кошмарных убийств мальчишек в Ставропольском крае… Убийств на сек­суальной почве… Узнал бы кто-нибудь об этом, поверил бы, если не увидел собственными глазами, вызывающих содрогание фотографий и фильмов, снятых на любительскую камеру? Расчленённый труп мальчика, кровь, стекавшая в подставленный плоский таз. Труп, висящий в петле над высоким пнем, на котором горит костер. Снова труп, висящий в петле. И во всех случаях на трупах аккуратная одежда, белоснежные ру­башки, ярко-алые пионерские галстуки и обязательно — блестящие, начищенные ботинки. Эти кадры, эти жуткие образы на протяжении 20 лет вновь и вновь просматривает единственный зритель он же и режиссер этих фильмов. Какие мысли проносились у него в голове, когда оставаясь в одиночестве, он заряжал пленку в кинопроектор и в мертвой тишине раз за разом прокручивал сцену жуткого убийства маленького мальчика — его воспитанника, которому он внушал высокие идеалы, учил бороться с трудностями и верить людям? Он единственный человек на всем белом свете, который прекрасно осознает, что над детьми из клуба «Чергид» нависла серьезная опасность. Под тихий стрекот кинопроектора он видит себя деловитого и будничного, занятого привычным и хорошо знакомым ему делом – в руках у него ножи сменяются топором, потом он берет пилу… Сосредоточенное лицо, внимательный взгляд, почти такой же какой он каждый раз видит в зеркале причесываясь и поправляя галстук перед выступлением в клубе – директор, солидный, всеми уважаемый человек, но здесь… здесь он – убийца, монстр. Эмоции не застилают ему глаза, вся эйфория от содеянного прошла уже давно, там на поляне в донском лесу, а здесь в тихой комнате он с предельной отчетливостью понимает кто он на самом деле… Он все понимает, но продолжает жить, проклиная себя…

Анатолий Емельянович Сливко – заслуженный учитель, директор туристического клуба. Он почти ровесник Чикатило, всего лишь на пару лет моложе. Родился 28 декабря 1938 года в дагестанском городе Избербаш. Собственно говоря, в те времена города, как такового не было. История поселения начинается только в 1931 году, когда установили первую палатку неподалеку от станции рабочие, которые вели подготовительные работы по освоению нефтяных месторождений. В 1935 году в Избербаше началось бурение разведочных скважин. Открытие нефтяного месторождения положило начало возникновению и развитию нефтепромысла, давшего жизнь сначала рабочему поселку, а затем и городу.

Среди первых жителей рабочего поселка оказалась и семья Сливко. Видимо, посчитав работу на нефтепромыслах перспективной и вдохновляемый энтузиазмом первых пятилеток Емельян Сливко привез сюда свою жену и маленького сына Андрея (старшего брата Анатолия). Неустроенный быт, непростые жилищные условия являлись непременным атрибутом жизни первопроходцев. Возможно это дало основание Анатолию Сливко впоследствии рассказывать работникам правоохранительных органов, что вырос он в той семье, которую можно назвать неблагополучной. Он помнил частые ссоры матери с отцом, и даже тот факт, что он родился недоношенным, сам Анато­лий Сливко объяснял тем, что мать на почве ссор с от­цом пыталась прервать беременность. Возможно, Сливко казалось, что образ недоношенного, беспокойного, раздражающего родителей своей крик­ливостью и часто получавшего за это наказания мальчика вызовет к нему жалость, вкупе с другими фактами из жизни поможет получить экспертное заключение о невменяемости, которое не даст возможности применить к нему высшую меру. По истечении стольких лет трудно понять какими мотивами был движим Сливко, рассказывая о своем детстве и юности. Но в тоже время необходимо отметить, что люди знавшие родителей Анатолия, утверждают, что это была вполне обычная, хорошая семья, где всегда все было в порядке и чистоте. Отец Сливко был тихим трудоголиком, любившим чистоту и аккуратность. Маленький, щуплый и молчаливый он не производил впечатление домашнего тирана, маму соседи видели редко, так как даже за покупками в магазин практически всегда ходил отец. Посвятившие всю свою жизнь труду на благо строительства коммунизма, родители А. Сливко и на пенсии не позволяли себе лениться – у них была дача, и пока хватало сил, старики работали на ней.

Документальные источники рассказывают о детстве и юности Анатолия Сливко достаточно скупо:

Позже была служба в армии, которую он проходил на флоте с 1959 года на Дальнем Востоке. Там он командовал подразделением, там же его приняли кандидатом в члены КПСС. Но «на Дальнем Востоке у меня никого не было, мне было одиноко и страшно», — позже говорил Сливко.

Невинномысск стал городом незадолго до войны, это была бывшая казачья станица с низкими саманными домиками, нередко покрытыми камышом. После войны начали активно рыть Невинномысский канал для орошения земель (город стоит на берегу Кубани), в связи с этим резко увеличилась численность рабочих. Потом началось строительство азотно-тукового завода по производству химических удобрений (по решению ЦК ВЛКСМ строительство химкомбината было объявлено Всесоюзной ударной комсомольской стройкой), для чего массово завозили «химиков» — условно-досрочно освобожденных из колоний. Город стал расти по окраинам в виде бараков, а потом и в виде «сталинок» и «хрущевок». Стало много молодежи, детей, стали строить школы, стадион, клубы. Старый город пока не трогали и он сохранял первозданный облик станицы. В 1962 году на Невинномысском азотно-туковом заводе был получен первый продукт — аммиак. Этот день считается днем рождения завода. Большая часть населения так или иначе была связана с этим производством, А. Сливко, также как и его старший брат устроились работать на этот комбинат. Для того, чтобы начать работать на комбинате Анатолию понадобилось закончить химико-технологический техникум, после чего в 1963 году он получил квалификацию оператора-универсала и началась его трудовая карьера на химкомбинате. Работал он самоотверженно, перевыполнял план, вскоре стал ударником коммунистического труда.

Но не работой единой жил Сливко. У него была своя всепоглощающая страсть – туризм, было желание заниматься организацией туристических походов с детьми. Множество раз он выступал перед школьниками с рассказами о природе Дальнего Востока. Среди сверстников ему было не очень интересно, а в лице мальчишек он, наконец, получил благодарных слушателей, которые безгранично были готовы доверять ему. В 1963 году он устроился пионервожатым в среднюю школу № 15.

Именно здесь, стали закладываться основы известного в будущем на всю страну туристического клуба. У Сливко были неплохие организаторские способности, воля, чувство юмора и желание показать детям мир гор, красоту окружающей природы. Он умел учить, любил это делать, много знал о природе и любил ее. И это не просто слова, бывшие воспитанники Анатолия Емельяновича вспоминают, что в каждом походе, даже если он продолжался всего один день, ребята получали какие-то знания о травах, о деревьях, о том, как надо вести себя, чтобы не страдал лес и горы. Воспитанники в походах никогда не рвали цветы в альпийских лугах. Их ели коровы в горах, а ребятам рвать было запрещено под страхом наказания — лишний раз вне очереди нести палатку во время похода. Однажды Сливко разрешил нарвать пучок темных тюльпанов в подарок на день рождения одной девочке. Цветы быстро завяли, но для нее это был необыкновенный ПОДАРОК.

Первоначально, деятельность Сливко в качестве пионервожатого ограничивалась организацией походов (еще не было системы штрафов, не было съемок любительских фильмов) и во многом зависела от администрации школы, плана образовательного процесса и воспитательной работы. Видимо Анатолию уже в ту пору хотелось большей самостоятельности, появлялись и все реальнее становились мысли о том, что необходимо создать собственный туристический клуб, где он в полной мере смог бы реализовать свои задумки и наработки. И вскоре разойдясь во взглядах с директором школы, Сливко ушел в другую, но и здесь повторяется тоже самое и тогда он вновь меняет место работы, но изначально сформированный костяк членов его туристического кружка, те мальчишки и девчонки, которых он увлек своей работой, как верные оруженосцы следуют за ним, куда бы он не направился.

В 1966 году Сливко с помощью комсомольской организации получает помещение для нового турклуба «Романтик». Это были небольшой актовый зал и крошечные комнатки на втором этаже старого деревянного здания библиотеки, расположенного в центре Невинномысска рядом со зданием ГорОНО. Печное отопление, маленькая площадь (там не было даже гардеробной и зимнюю одежду приходилось сбрасывать прямо на столы), небольшое количество участников клуба – все это сплачивало, и несколько лет потом Сливко опирался на эту группу проверенных ребят, всячески помогавшую ему в походах, пока парни не ушли в армию. Виктор Загребельный, братья Шестаковы, Андрей Удовик, Валентина Гордеева, Татьяна Старкова. Эти ребята стояли у истоков клуба.

Сливко не так уж сильно выделялся на фоне воспитанников своего клуба, и даже просил называть себя не Анатолием Емельяновичем, а Толиком — был он невысокого роста, худощавый, но с крепкими мускулистыми руками, одетый вечно в клетчатую рубашку и потертые брюки, при себе всегда имел планшет для бумаг. У него были светло-голубые немного выпуклые глаза. Из-за формы глаз казалось, что он глядит более пристально и внимательно, чем это было в действительности. Глядел он не мигая — холодным безэмоциональным взглядом, когда не шутил. Трудно было понять, одобряет или порицает он своих воспитанников…

Сливко был достаточно уравновешенным, спокойным, никогда не срывался на крик, иногда достаточно было взгляда, чтобы его поняли. В тоже время все отмечали его скрытность, самолюбие, жесткость в установлении дисциплины, впрочем никогда не переходящую в жестокость и унижение детей. Улыбался Сливко нечасто, но угрюмым не был, посмеиваться любил, шутил с серьезным выражением лица. Говорил Сливко хорошо — аргументировано, кратко, живым языком, даже красочным, когда было возможно. Организаторские способности у него были изумительные — в том хаосе, который царил из-за отсутствия всего необходимого, благодаря его усилиям очень быстро решались все вопросы организации походов. Проводилась большая подготовительная работа, ведь надо было организовать автобусы и снаряжение для какого-то мероприятия, сухой паек для туристов со склада комбината, решить вопросы в горкоме партии и др.

При проведении двухдневных походов с ночевкой каждый юный турист получал задание от Сливко, что взять с собой, чтобы не было лишней картошки и недостатка вермишели, чтобы не был забыт сахар и хватило хлеба. От себя Сливко брал всегда конфеты и в торжественные минуты — после вручения значков или после «взятия» перевала воспитанники получали по 2-3 конфеты, а на холодном перевале со снегом могли получить по несколько глотков красного вина, кроме конфет. Перед походом он всегда спрашивал, есть ли у кого конфеты в рюкзаке и предлагал ссыпать их все в один мешочек. Если вдруг у кого-то обнаруживался леденец, который он чмокал в одиночестве, то такому туристу грозил штраф с угрозой вылета из турклуба за неуважение к коллективу и нежелание разделить с ним все тяготы и удовольствия.

Финансового и материально-технического обеспечения у клуба практически не было — многое держалось на голом энтузиазме членов клуба, которые собирали по тридцать копеек, чтобы взять в прокате пионерские рюкзачки на два дня для похода, да скидывались еще на палатки. Ребята их приносили, ремонтировали, подшивали, а после походов сушили, чтобы не было претензий в прокате, ведь взято было еще под слово Сливко, а его подводить никто не хотел.

Двухдневные походы в лес за Кубанью организовывали старшие ребята, и в поход шли неумелые дети от 13 до 16 лет, которые не знали, как поставить палатку, как разжечь костер, и таких набиралось до 150 человек. Столько же ездило в горы преодолевать легкие перевалы в Теберде, чтобы потом в торжественной обстановке получить из рук Сливко значок «Юный турист». Но получал его тот, кто не только прошел перевал, но уже умел быстро поставить палатку и разжечь костер, помогал товарищам и соблюдал заповедь «Один — за всех, и все — за одного».

Молва о клубе быстро распространилась, и когда дети стали узнавать, что записывают всех желающих, независимо от отметок и поведения, в клуб потянулись многие из двух школ, расположенных в центре Старого города. Двор рядом с клубом был довольно большим, и вечером там стояли и общались подростки, девчонки и молодежь постарше. Сливко сумел вложить каждому в голову тезис о равенстве — никто не мог никого упрекнуть в том, что он в школе хулиган или нытик, слабак или герой. Было ощущение братства. Старшие мальчишки важно протягивали руку каждому, здороваясь, о чем-то спрашивали, то есть не давали новичкам оказаться в вакууме.

В Невинномысске было множество кружков в Доме пионеров, Дом техники, при Дворце культуры, художественная школа, бассейн, шахматная школа, просто в средних школах. Но посещение клуба хотя бы раз в неделю для ребят было своеобразным наркотиком. Ребята приходили в клуб, иной раз чтобы просто пообщаться, когда было свободное время — обычно после пяти вечера. Там были друзья, с которыми горланили песни Высоцкого, услышав их на хриплых магнитофонах или прочитав в тетрадке у какого-нибудь доморощенного гитариста. И ребята верили этим песням, что надеяться можно «на крепость рук, на руки друга и верный крюк…», что «лучше гор могут быть только горы, на которых еще не бывал». Это было особое время — романтика веяла в воздухе, свободные шестидесятые, культ геологов, фильм «Непоседы», книги о мушкетерах. Девиз «один за всех, и все — за одного!». Все это стало основой для культа турклуба — клуба, который учит мужеству, стойкости, умению дружить.

Практически все время, помимо основной работы на комбинате «Азот» Анатолий посвящал созданному им клубу. Его рабочее время в клубе начиналось с вечера и заканчивалось ночью, потому что именно тогда приходили ребята после школы и домашних занятий. Казалось, у него нет никакой личной жизни, он совсем не думает о том, чтобы создать семью, как большинство его сверстников. Ему было уже около 30 лет, когда он уступил настояниям матери.

1967 год. Свадьба во дворе дома его родителей, гости, крики «Горько»! Выпито и съедено угощение, началось то, что в старину называли таинством брака, подробности которого выплыли только на допросах.

Нельзя сказать, что Сливко никак не пытался нормализовать интимную жизнь. Однажды он даже пришел на прием к врачу, поделился своими проблемами. Но в ответ услышал, что ничего серьезного с ним происходит. Врач не особенно вслушиваясь в жалобы пациента, посоветовал ему пить настойку элеутерококка, побольше спать и почаще бывать на свежем воздухе… Молоденькая медсестра присутствовавшая при этом разговоре откровенно хихикала. Нетрудно понять в каком состоянии вышел из кабинета, ожидавший хоть какого-то решения своих проблем Сливко. Все попытки наладить нормальную половую жизнь с женой так и не дали результата, а после рождения младшего сына Евгения он вообще спал в отдельной комнате.

Людмила никогда не приходила в клуб, ни с кем не общалась, никогда не ходила с ребятами в походы – воспитанники клуба ей были не только не интересны, а были, скорее всего, помехой в личной жизни, ведь все внимание, все вечера Сливко проводил в клубе.

Ни о себе, ни о личной жизни Сливко никогда не говорил в клубе. Эта тема была закрыта раз и навсегда вскоре после свадьбы, когда кто-то из ребят спросил, почему его жена не ходит в походы вместе с ребятами. Короткий ответ прозвучал резче обычного…

Со временем число членов клуба превысило 200 человек, Сливко стал устанавливать дни общения по возрасту, уже совсем молодые новички не попадали в группу со старшими, у которых и походы становились интереснее. То это была «ловля лис», когда ночью по миганию фонарика находили друг друга в поле с учетом еще каких-то ориентировок, то бегали с пеленгаторами, то участвовали на скорость переправы через речку по канату и прочие спортивные игры.

В одну из ночей кто-то из ребят забыл загасить печь, и за ночь часть деревянного здания библиотеки сгорело. Клуб лишился помещения. Временно клуб переселили в аварийное здание Дома Пионеров на той же улице, но оно было маленьким, неприспособленным, а авторитет у клуба был нешуточный. Горком партии выделил помещение в Новом городе в помещении Дворца Химиков — самом главном культурном центре города. В новое здание клуб пришел с новым именем. Это был 1968 г. Туристический клуб назвали «ЧеРГиД» — «Через Реки, Горы и Долины».

В конце 60-х Сливко еще работал на химкомбинате, но его легко отпускали на вечерние мероприятия клуба, в походы в выходные дни, а потом он просто числился на предприятии.

В клубе велась большая поисковая работа по обороне Кавказа, переписка с участниками тех событий, походы по местам боев. Был неплохой музей по материалам походов и экспедиций. Тема войны была всегда на первом месте. Музей существовал уже в первый год работы Сливко — это были небольшие стенды под стеклом, где хранились найденные в походах и экспедициях гильзы, каски, обрывки документов, личные вещи солдат. Экспозиция музея постепенно расширялась, и со временем музей стал гордостью клуба, куда водили на экскурсии детей из близлежащих школ. Кроме военного направления была геология, ботаника. При клубе работал фотокружок, где дети учились фотографировать и снимать фильмы. Но, как вспоминают бывшие воспитанники клуба, самым главным было то, что все делалось не для галочки и не на показуху.

Общение в клубе продолжало оставаться свободным, занятий как таковых не было — были собрания, где четко, в лаконичной форме преподносились все необходимые сведения. После собрания шла запись желающих участвовать в мероприятии или походе, тогда же каждый получал задание, что необходимо от конкретного участника похода. Сливко все время был в гуще каких-то обсуждений, потому что групп было много, ответственных за какие-то мероприятия тоже немало. Но все это было не жестко организовано, а в свободном режиме, за исключением эксклюзивной информации. В этом случае Сливко мог сказать, что во столько-то часов просит всех покинуть помещение, а остаться группе из конкретных лиц для проведения специальной операции. К «определенным лицам» все ребята в таком случае испытывали белую зависть. Если предполагалось, что будет организован вечер перед Новым годом, то создавалась группа участников его подготовки на добровольной основе. И тогда уже эта группа никого не посвящала в то, как идут дела.

Так же работали и «артисты», снимающие кино или те, кто готовил праздник посвящения в туристы и вручение значка «Юный турист». Сценарии писали тоже группой — предлагали идеи, а уже потом костяк из энтузиастов и более-менее подготовленных физически ребят готовили окончательный вариант сценария, и начинались съемки. В игровых фильмах всегда были пираты, шпионы, гротескно выглядевшие герои сыска. Все было динамичным, с падениями, трюками — очень веселые фильмы — их все ждали. Иногда в фильмах появлялись и сцены пыток, но это гармонично вписывалось в сценарий с «плохими » героями — без излишеств.

Как-то Сливко достал цветную пленку и в походе он часто загонял юных туристов в малинник, чтобы ребята ели крупные яркие ягоды, а он снимал крупным планом. У Любы Гориной были синие-синие глазищи, и он снимал ее больше всех, то с ягодами, то на фоне цветущих рододендронов. Он был большой эстет.

Старшие ребята постепенно уходили учиться и в армию, им на смену шли другие. И эти другие, побывав в более-менее сложных походах, вливались в Совет инструкторов по приглашению Сливко. Именно им доверялись младшие. И в походы на небольшое расстояние уже ходили не под руководством Сливко, а с новыми инструкторами, уполномоченными Анатолием. На дисциплине это не сказывалось никак.

Перед первым походом Сливко обычно сообщал, что в клубе существует система штрафных очков: за нарушение очки назначаются, за добрые дела – снимаются. Очистил картошку для супа толстым слоем — наказание в 100 баллов, поленился и мало дров принес к костру, пока все искали, приносили, рубили палки, занимались делом — получи минус 100 очков. Натянул свою палатку и помог товарищам, а то еще за водой сбегал, хотя и не дежурный — получи плюсом 50 -100 баллов. Ребята не замечали, как за ними следит Сливко, но знали, что он видит и помнит все! И каждый рано или поздно получит свою награду или наказание.

В конце 60-х Сливко был послан в командировку в Японию. Оттуда он привез корни женьшеня. С тремя человеками он поделился тайной посадки женьшеня в Закубанском лесу. На сборе туристов сказал, что посвятил в тайну трех конкретных людей, показав каждому один из трех участков посадки женьшеня для того, чтобы не забыть самому — для подстраховки. Среди них была Валя Гордеева. Валя никому не рассказывала, где находится плантация, и никто не смел даже спросить, как выглядят эти таинственные корни. Возможно, это был своеобразный педагогический ход, что каждый из ребят мог быть посвящен в какую-то тайну, о которой нельзя говорить никому. Это расценивалось, как огромное доверие Сливко, и повышало авторитет среди ребят.

Но были в «Чергиде» и тайны, которые хранились несравнимо более тщательно — страшные тайны…

Используя любопытство и тягу мальчишек к тайнам и заговорам, Сливко предлагал участие в эксперименте на выживание. На следствии он признался, что отказа со стороны детей никогда не было. С «испытуемого» Сливко брал подписку о неразглашении, что тоже импонировало мальчишкам — совсем как у взрослых, тем более, что эксперимент, по словам инструктора, должен был определить степень выносливости, проверить мужество. Для правдоподобия Сливко набрасывал сценарий и давал его прочитать будущей жертве. Сюжет был одинаков: герой-пионер подвергался различным испытаниям, в том числе, пыткам. Необходимость киносъемки Сливко объяснял туманно: он, дескать, собирает материал и пишет книгу о пределах человеческих возможностей. В некоторых случаях Сливко говорил, что обязан знать, как оказывать первую помощь в походах, если кто-то потеряет сознание. Помогала поиску подопытных и система штрафов за проступки: если ребенок получил штраф, Сливко шел навстречу — предлагал отработать участием в эксперименте. Некоторые из ребят шли на эксперимент, желая заработать — Сливко предлагал деньги (10 — 25 рублей).

2 июня 1964 года Сливко провёл свой «первый медицинский эксперимент», заключавшийся в том, что мальчик был подвешен в петле и спустя короткое время потерял сознание. Когда он был без чувств, Сливко совершил акт онанизма и эякулировал на ботинки мальчика. Когда же мальчик пришел в себя, то совершенно ничего не помнил о том, что случилось. Он остался жив, но уже через несколько месяцев Сливко совершил свое первое убийство. Жертвой стал 15-летний Николай Добрышев, не отличавшийся примерным поведением. Сливко сказал ему, что пишет диссертацию о пределах человеческих возможностей и уговорил участвовать его в «научном эксперименте» по проверке этих самых возможностей. Мальчик умер, задохнувшись в петле. Убийца пытался спасти его, делая искусственное дыхание и массаж сердца, но это оказалось бесполезно. Испугавшись, Сливко стал немедленно избавляться от трупа — он разрубил его на несколько кусков и сбросил их в Кубань. Пленку, на которой было запечатлено убийство, он уничтожил, опасаясь, что ее кто-нибудь обнаружит.

Таким образом, опыты теперь делились на смертельные и несмертельные, и какой опыт состоится в следующий раз знал только один Сливко. Мальчишки же не догадывались, что, отправляясь в лес с радостно возбужденным дядей Толей, могут назад уже не вернуться. Подготовка к эксперименту была тщательной: Сливко заранее готовил чистую, хорошо выглаженную школьную форму, белую рубашку, красный галстук и, конечно, начищенные ботинки. Мальчик обещал ничего не есть за десять-двенадцать часов до встречи, чтобы в процессе эксперимента не появилось тошноты или рвоты. А непосредственно перед испытанием подросток должен был оправиться. Некоторых подопытных Сливко мыл в реке и одевал лично — «гурман» тщательно готовился к будущему кровавому «пиршеству». В бессознательное состояние маньяк приводил жертвы разными способами. Одним надевал на лицо противогаз и заставлял дышать эфиром, другим натягивал на голову полиэтиленовый мешок, перекрывая доступ воздуха, но чаще всего он использовал петлю, сделанную из резинового шланга. У него не было опасений, что его выдадут, потому что мальчики просто не могли знать, что с ними происходило дальше.

Сливко четко контролировал проведение своих экспериментов — непременно снимал на фото- и кинопленку (некоторые кадры), вел записные книжки, в которых фиксировал дату и время «эксперимента», действия и внешний вид мальчика во время удушения, симптомы, наблюдавшиеся после того как жертва приходила в себя, отслеживал пульс жертв. На суде Сливко указывал, что благодаря такому подходу к проведению эксперимента довел срок пребывания мальчиков «на том свете» до 9 мин, когда ребенка можно было еще оживить. Это был настоящий конвейер — через руки Сливко проходили десятки и десятки разных мальчиков, всего же жертвами «несмертельных» опытов стали более 40 человек (по другим данным около 100 человек). Эти ребята не сами выскользнули из петли и не случайно остались в живых – Сливко приводил их в чувство и давал им жизнь. Но последствия этих экспериментов были очень тяжелы — некоторые из участников опытов в результате получили болезни на всю жизнь и даже инвалидность. Балансируя на грани жизни и смерти со своими испытуемыми, Сливко совершенно четко осознавал какое время нужно продержать ребенка в петле, чтобы впоследствии он мог реанимировать его, но таким же четким было и понимание того, что нужно сделать, чтобы эксперимент закончился смертельным итогом. Если Сливко проводил смертельный эксперимент, то вынимал жертву из петли через десять-пятнадцать минут.

14 ноября 1973 года Сливко убивает 15-летнего Александра Несмеянова. По факту пропажи Несмеянова было возбуждено уголовное дело, проводились поиски в донских лесах, водолазами обследовалось дно реки Кубань, но никаких результатов это не принесло. Версией следствия было даже похищение мальчика цыганами. Мать Несмеянова сама ездила по всему Советскому Союзу в поисках сына, писала во все инстанции, в том числе в адрес XXV съезда КПСС. Приходила она и к Сливко — спрашивала у него, не говорил ли ему мальчик о своих планах сбежать из дома. Тот ответил, что не говорил. Также к Сливко приходила и милиция — за фотографиями Несмеянова, которые можно было бы показать по телевидению. Он отпечатал прекрасные фотографии и, кроме того… организовал поиски в донских лесах пропавшего мальчика, в которых участвовало до двухсот членов «Чергида»!

Проходили месяцы, а Несмеянова так и не нашли, поэтому дело о его пропаже закрыли. Но зимой 1974/75 в одной из колоний заключенный Мадьяров, написал явку с повинной, в которой сознавался, что это он убил подростка, а труп закопал на одном из островов Кубани. Однако поиски трупа по схемам, составленным Мадьяровым, снова ни к чем не привели. Выяснилось, что заключенный не убивал мальчика, а просто захотел «развеяться», прокатившись до Невинномысска. Следствие снова зашло в тупик и было приостановлено.

11 мая 1975 года Сливко убивает 11-летнего учащегося пятого класса Андрея Погасяна. 12 мая на городской набережной были найдены школьный портфель и одежда Погасяна. Тщательное обследование берегов и дна реки Кубань никаких результатов не принесли. Допросив родителей Погасяна, следователь узнал, что мальчик собирался «на киносъемки», которые проводил в донском лесу какой-то мужчина, и просил мать специально для этого купить ему новые плавки. Следователь посчитал эти сведения важными и послал поручение в Невинномысское УВД найти этого мужчину, а сам уехал на повышение квалификации в Москву, после чего был переведен в Ставропольскую краевую прокуратуру. Но никакого расследования для установления личности этого «кинолюбителя» проводить не стали, а следствие не объединило два дела о пропаже детей в одно — оно почему-то не заметило, что Несмеянов и Погасян были примерно одного возраста и оба посещали «Чергид». Более того, к Сливко пришли снова за фотографиями Андрея Погасяна! И снова Сливко «на общественных началах» организовал поиски мальчика.

Никто из жителей города даже не мог предположить, что исчезнувшие мальчики могли быть жестоко убиты, наиболее вероятной причиной казался несчастный случай, тем более, что вокруг города было много гидротехнических сооружений, или просто тяга мальчишек к приключениям, которая могла заставить их пуститься в далекое путешествие. Как бы то ни было, уголовные дела не по этим случаям не заводились – мальчики находились в розыске, но он не давал никаких результатов

Несмотря на пропажу двух членов клуба, жизнь в «Чергиде» тем временем шла своим чередом… Как ни парадоксально клуб в полной мере отвечал своему назначению. Ребята с удовольствием шли в клуб и принимали активное участие во всех его делах. Самое главное, им было там интересно. Не имеет смысла рассуждать, что в то время существовали подозрения в адрес Сливко, если даже в судебном заседании, уже совершенно точно зная о преступлениях, о «Чергиде» воспитанники говорили только восторженно

Благодаря усилиям Сливко «Чергид» превратился в образцово-показательный клуб, гордость целого города. Посещать клуб, иметь значки и состоять в Совете инструкторов было престижно. Популярность клуба стала настолько высока, что Сливко вынужден был даже отказывать в приёме из-за переполненности клуба. Горком комсомола и партии всячески помогали клубу, ведь тысячи детей были организованы, не доставляли хлопот милиции трудные дети — их принимали в клуб и без особых усилий перевоспитывали. «Чергид» и Сливко постоянно показывали заезжим гостям, как образец организации воспитательного процесса и работы с детьми. Сливко со своими воспитанниками регулярно участвовал в мероприятиях разного масштаба, о нем писали статьи в «Пионерской правде», записывали передачи на Всесоюзном радио.

Участвуя в различных мероприятиях, Сливко знакомится лично практически со всем руководством города и края, у него появляются самые широкие связи в партийных структурах. Третий секретарь горкома партии Костина буквально боготворила Сливко, его заслуги приписывая и своему таланту руководителя и куратора, поэтому она не только помогала ему в обеспечении бесплатными автобусами, материальной помощью для закупки горного оборудования, дефицитной сгущенки для походов в горы, но и продвигала Сливко по карьерной лестнице. Сливко выбирают депутатом Невинномысского горсовета, а в 1977 году ему присуждается звание Заслуженного учителя РСФСР (притом, что ни педагогического, ни вообще высшего образования у него не было). За звания производились доплаты, а получал он зарплату с «Азота», числясь рабочим какого-то цеха.

Заслуженного учителя РСФСР ему дали, конечно же, незаконно, но в то же время большинство жителей города эту награду восприняли как заслуженную, поскольку хоть Сливко и не был педагогом, но все знали, что как воспитатель, психолог, организатор он был на голову выше любого дипломированного учителя. В противоположность этому, педагогические работники были неприятно удивлены таким решением, поскольку такие звания не давались случайным людям — их даже выделяли на край или город не каждый год, и гороно вместе с горкомом партии тщательно взвешивали все «за и против» отдельных кандидатур. Такое звание нельзя было получить без одобрения партийных властей и, вероятно, Костина настояла, чтобы это звание получил именно Сливко.

Гром оваций и отсутствие руководства со стороны гороно и других организаций обеспечил Сливко абсолютную бесконтрольность. При таком положении дел постепенно меняется и сам Сливко – это уже не тот юный романтик, который впервые пришел в школу, а уверенный в себе, выхоленный, высокомерный человек. Как отмечали многие, он всегда был достаточно своевольным и самолюбивым человеком, а в силу того что клуб считался одним из лучших в Союзе и руководство города его везде выставляло на показ, и не прочь было включить его успехи в собственный актив, Сливко в еще большей степени почувствовал свою незаменимость, почувствовал, что ему дозволено больше, чем другим.

В конце 70-х клуб «Чергид» был передан профкому Невинномысского производственного объединения «Азот» и получил помещение в жилом доме по ул. Северной, который принадлежал химкомбинату. В этот период Сливко дали дополнительные педагогические ставки и у него в клубе впервые появились штатные сотрудники: его заместитель и уборщица, завсклад и другие работники. В помещении по ул. Северной началась новая жизнь клуба, чтобы закончится в декабре 1985 года уже не громом аплодисментов в честь директора клуба, а громким разоблачением маньяка- убийцы…

Необходимо отметить, что Анатолий Сливко к очередному убийству шел достаточно долго. Он мог держать себя в руках, как отмечают криминалисты, знающие историю его преступлений. Сливко имел высокую степень социальной зрелости, уровень нравственных запретов. Достаточно высоким был его интеллект. Но отсутствие сексуальной жизни «включало» воспоминания, в которых каждый раз всплывал образ окровавленного мальчика, принесший потрясение. Фантазии всё сильнее захватывали Сливко («видение аварии 1961 года постоянно всплывает в сознании и преследует меня»). Проходит пять лет с момента последнего убийства и Сливко решается на новый смертельный эксперимент.

В 1980 году Сливко убил 13-летнего Сергея Фатнева. Розыски мальчика опять ничего не дали, и дело закрыли. И снова следствие не сделало никакого вывода из факта, что мальчик, так же как и пропавшие Несмеянов и Погасян, был членом клуба «Чергид»!

В своих играх с трупом Сливко каждый раз заходил «всё дальше» и становился всё более изощрённым. Он подвешивал и растягивал на верёвках труп в разных позах, распиливал и разрубал его перед камерой, из расчлененных конечностей составлял разные «фигуры». Например, отрезанную голову жертвы окружал отрубленными ногами в начищенных ботинках. Вскрывал брюшную и грудную полости, внимательно рассматривал и снимал на плёнку внутренние органы. Кровь собирал в специально приготовленный поддон и пил её ложкой. Обливал ботинки мальчика бензином и поджигал. Распиливал его обутые в ботинки ступни. Отрезал у трупа уши, нос, щеки, вырезал глаза. Отрезанные гениталии жертв он засаливал в обычной стеклянной консервной банке. На такие игры у него могло уходить до двух часов.

23 июля 1985 года Сливко совершает свой последний смертельный эксперимент. Жертвой, которого стал 13-летний Сергей Павлов. В тот день, в 7 часов утра мальчик ушел из своего дома по бульвару Мира, 36, сказав родителям, что идет на рыбалку на реку Барсучки. Однако своей соседке Лидии Половинкиной он сказал, что идет на встречу с руководителем клуба «Чергид» Сливко и что тот будет его фотографировать для «иллюстрированного журнала». Но к вечеру Павлов не вернулся. Тогда Половинкина позвонила в «Чергид» и спросила Сливко, не видел ли он мальчика. Сливко ответил, что не видел, а на следующий день он уехал на Черное море с группой воспитанников, и следователю побеседовать с ним не удалось. Мать Сережи, Антонина Григорьевна, забила тревогу. Обратилась в городскую милицию. Там пообещали принять меры к розыску, но, к сожалению, дальше обещаний не пошли.

А. Павлова пришла с жалобой к прокурору города П. Закачурину. Павел Тимофеевич внимательно проанализировал факты и усмотрел в них криминал. В результате было возбуждено дело по признакам умышленного убийства и передано следователю, тем более что это был не первый случай таинственного исчезновения подростков.

13 ноября 1985 года помощник прокурора города Тамара Лангуева официально принимает к производству это дело. Время шло, а следствие продвигалось с большим трудом. Выдвигались разные версии: предполагали, что мальчик мог утонуть или возможно к исчезновению ребенка был причастен кто-то из родственников. Как уже упоминалось, следователям было известно, что подростки в Невинномысске пропадали и раньше – периодичность составляла несколько лет. Т. Лангуева впервые систематизировала эти разрозненные дела и стала рассматривать исчезновения подростков не как отдельные случаи, а как звенья одной цепи. Началась проработка данной версии… Прежде всего, Лангуева обратила внимание на клуб «Чергид», который посещал С. Павлов и другие пропавшие мальчики. Разговаривая с его друзьями по клубу, она услышала о съемках кинофильмов. Её весьма удивила тематика этих детских фильмов, в которых присутствовали пытки, сцены повешения главных героев, хотя ребята и утверждали, что вешали не всерьез, а обматывали веревку подмышками и имитировали позу повешенного человека. Еще больше насторожили следователя неопределенные оговорки о неких странных медицинских опытах, которые проводит с детьми руководитель клуба. Лангуева часами говорила с членами «Чергида», пытаясь выведать у них подробности, но безуспешно. Тем не менее, не только Лангуева заинтересовалась Сливко. Среди подопечных Елены Пройды, работавшей в то время в детской комнате милиции также ходили слухи о «секретном кино» и «экспериментах» Сливко. Е. Пройда уделила проверке этих слухов самое пристальное внимание, и, пожалуй, именно ей дети впервые открыли правду о страшных событиях, происходивших в «Чергиде». Первым из непосредственных участников экспериментов, который дал официальные показания Т. Лангуевой стал Вячеслав Хвостик. Он рассказал, что Сливко подвешивал его в петле, после чего он потерял сознание и потом несколько дней был нездоров. Затем еще несколько мальчиков дали показания об участии в опытах Сливко…

Анализ личности Сливко, проведенный следователем показал, что директор клуба «Чергид» был хорошо известен в городе, пользовался большим авторитетом. Он числился аппаратчиком на химкомбинате, но фактически занимался только клубом. По работе и в быту характеризовался отлично. В городе за ним прочно утвердилась репутация опытного педагога. Он был отмечен десятками благодарностей и грамот, сотни восторженных отзывов о деятельности клуба и его полезных делах завершали образ отличника просвещения. И все же, анализируя имеющиеся факты, следователь не могла отделаться от мысли о причастности Сливко к исчезновениям детей. На пути следствия встали добропорядочность Сливко и непререкаемый авторитет «Чергида». А вдруг перед следствием честный человек, преданный делу труженик? Не могут же так много хорошего говорить о проходимце? Именно эти обстоятельства тормозили следствие, к тому же прямых улик против Сливко не было. Прокурор города тоже поначалу воспринял информацию об опасных опытах Сливко скептически – он не мог поверить, что человек, который посвятил свою жизнь детям, был образцом честности и порядочности мог быть обвинен в нездоровом интересе к детям.

Кроме того, нельзя сбрасывать со счета и то обстоятельство, что Сливко был лично знаком со многими руководителями в Горкоме, Крайкоме партии, УВД и, вполне естественно предполагать, что скандал вокруг имени заслуженного учителя и ударника коммунистического труда никому не был нужен. В результате следователи, работавшие по этому делу, испытали определенный прессинг со стороны людей поддерживавших Сливко на протяжении нескольких десятилетий, что также несколько затягивало проведение более активных следственных действий.

Но поскольку других подозреваемых не было, а рассказы о странных опытах директора клуба с детьми были весьма красноречивы, прокурор города в конечном итоге подписал ордер на обыск в помещении «Чергида» и квартире Сливко.

Вещественные доказательства обнаруженные в клубе «Чергид» 28 декабря 1985 года

Вечером 28 декабря 1985 года в клуб пришли милиционеры. Там шли занятия — Сливко с детьми готовил встречу Нового года. Первоначально найти хоть что-то милиционеры не могли, хотя самым тщательным образом осмотрели помещение клуба. Потом один из милиционеров указал на дверь с табличкой «Не влезай — убьет!» и спросил у Сливко: «Что там?» Тот, что называется, «изменился в лице». За дверью находилась фотолаборатория, где обнаружили набор ножей, походные топорики, мотки веревок, петли из резинового шланга, кипы шокирующих фотоснимков, на которых были изображены связанные и расчлененные дети. Нашли сотни метров кинопленки с запечатленными на ней сценами пыток, убийств и расчленения детей, пионерскую форму, множество детских ботинок, у некоторых из которых были отпилены мыски. Сливко был арестован. У одного из детей, присутствовавшего при его аресте, случилась истерика, когда «дядю Толю забрали в милицию»: настолько большим уважением и любовью он пользовался у детей.

Свое 47-летие убийца встретил в камере следственного изолятора. В течение января и февраля 1986 года, когда он признался в семи убийствах, были организованы выезды на места преступлений и обнаружены останки шести детей, закопанные в донских лесах. Останки убитых Сливко в 60-х годах детей найдены не были. Среди жителей города стремительно распространилась новость о задержании Сливко, но никому было неизвестно по какой причине оказался в тюрьме всеми уважаемый учитель. Ходили самые невероятные версии… Жену Сливко и двух его детей МВД перевезли в другой город (по некоторым сведениям, прямо на следующий день после ареста). Большим ударом арест заслуженного учителя явился и для многих облеченных властью чиновников. Начальник городской милиции полковник Антоненко был снят с должности и отправлен работать в колонию строгого режима заместителем начальника. Для него это было большим стрессом, проработав там два года, он ушел на пенсию, потому что очень страдал от страшных головных болей. О Сливко ему не напоминали и ничего не спрашивали. А третий секретарь городской парторганизации Костина, которая хлопотала о присуждении Сливко звания Заслуженного учителя закрылась в своей квартире и покончила жизнь самоубийством после его ареста. Семьи у нее не было. После ареста Сливко помещение клуба «Чергид» и инвентарь передали в ведение гороно и по сегодняшний день в этом помещении находится Центр детско-юношеского туризма и экскурсий.

Суд над Сливко состоялся в июне 1986 года. Процесс был быстрым: прямых улик против обвиняемого в виде снятых им фотографий и фильмов было более чем достаточно. Возле здания суда постоянно дежурили машины скорой помощи: у нескольких участников процесса после просмотра фильмов Сливко случились гипертонические кризы и инфаркты. Когда у Сливко перед первым просмотром фильма спросили, не имеет ли он отводов к кому-либо из присутствующих, он ответил:

Проводившаяся дважды судебно-психиатрическая экспертиза Сливко (в том числе, одна — в Институте Сербского) показала его вменямость и наличие у него «органической психопатии» (расстройства личности на почве органических изменений головного мозга) и сексуальных перверсий — педофилии, некрофилии, садизма, некросадизма, фетишизма, вампиризма, пиромании. Во время следствия и суда Сливко всё время плакал, выказывал раскаяние.

Сливко приговорили к смертной казни, но благодаря усилиям его адвоката Сергея Петрова было составлено прошение о помиловании, ходатайство о проведении повторной экспертизы. Однако эти усилия были напрасны — 21 декабря 1987 президиум Верховного совета СССР в помиловании отказал и все последующее время Сливко находился в одиночной камере смертников в Новочеркасской тюрьме, ожидая приведения приговора в исполнение. Как и всякий приговоренный к смерти в СССР, Анатолий Слив­ко не знал, когда приговор будет приведен в исполнение, и потому вздрагивал, заслышав малейший шум в коридоре. Страх, что при­шли за ним, терзал его неотступно. Поэтому вполне естественно, что когда в 1988 году охранник сообщил ему о посетителе, известном мос­ковском психиатре докторе Костоеве, Сливко испытал огромное облегчение.

Костоев, руководившей операцией по розыску ростовского маньяка, ожидал встречи со Сливко, в надежде что разговор с ним поможет ему глубже понять психологию маньяков и в конечном итоге вычислить ростовского изувера. Он прекрасно понимал, что должен быть очень осторожен с заключенным, поскольку тот мог сообщить ему весьма важные сведения, чтобы продлить свою жизнь. Костоеву было известно нечто, о чем он ни в коем случае не имел права хотя бы намекнуть: очень скоро Сливко должны были казнить. Впрочем, ему не нужно было добиваться признания Сливко, он хотел, чтобы тот сам раскрыл ему свою душу до самых глубин. Костоев задавал ему вопросы, кое-что записывал, а на прощание оставил зеленую школьную тетрадку с таблицей умножения на обложке и попросил все подробно описать, чтобы обсудить при следующем визите

Сливко принял предложение, сулившее не только временное спо­койствие, но и возможность отвлечься от мыслей о казни. Все же в какой-то части своей натуры он оставался учителем и вполне благонадежным гражданином страны, а будучи таковым, он, разумеет­ся, соглашался с тем, что преступник должен быть обезврежен. Главная трудность состояла в том, что вторая, преступная часть его души, которая была куда сильнее первой, придерживалась иного мнения.

Два дня спустя Костоев вновь проделал путь по степи и лесополосе, отделявшей Ростов от Новочеркасска. На этот раз его сопровождал майор Бураков, также интересовавшийся пси­хологией преступника. Бураков должен был сыграть роль помощ­ника доктора Костоева и вести запись разговора со Сливко. Было очень важно, чтобы беседа была проведена умело, по­скольку Костоев узнал, что через два-три часа Сливко должны каз­нить.

При повторной встрече Сливко вер­нул тетрадь, каждая страница которой была исписана аккуратно выведенными словами — плодом серьезнейших раздумий, последней исповедью маньяка. Сливко писал, что в возрасте двадцати трех лет он стал свидетелем дорожного происшествия, в результате которого погиб мальчик лет десяти. Мальчик был одет в пионерскую форму — белая рубашка, красный галстук, черные туфли. На дороге образовалась большая лужа крови и догорающего бензина. Сливко был одновременно испуган и очарован зрелищем, от которого не мог оторвать взгляда и которое накрепко засело у него в голове.

Чтобы избавиться от этого «сладкого кошмара», Сливко женил­ся, но в первую же ночь испытал разочарование, не сумев сделать супругу женщиной; чуть позже ей пришлось прибегнуть к хирурги­ческому вмешательству. Хотя занятия любовью с женой означали для него «кровь, пот и слезы», он все же сумел добиться того, что у них появился сын. Некоторое время сознание того, что у него рас­тет маленький сынишка, помогало Сливко справляться с кошмар­ными видениями, которые продолжали его преследовать до тех пор, пока он не сдался, став, по его собственным словам, «рабом собст­венной фантазии».

Жертвами Сливко оказывались только десятилетние мальчики, наиболее притягательными в его глазах были их черные блестящие туфли. Красный пионерский галстук также стал его фетишем, но Сливко утверждал, что его ни в коем случае нельзя подозревать в «склонности к фашизму». Сливко отмечал, что каждый раз хотел повторения одной и той же картины. И он повторял все снова, обычно через месяц, иногда — раньше. Сливко и при­знался, что фотографии, которые он делал после убийства и проявлял в своей фотолаборатории, удовлетворяли его не более чем на месяц. Он также подчеркнул, что до сих пор никогда не рассказывал о своих фантазиях, связанных с сыном, и лишь теперь, окончатель­но потеряв надежду, решил написать все как есть.

Та часть сознания Сливко, что ведала чувством справедливости, продолжала функционировать. Он сам себя проклинал за то, что пал так низко, что начал связывать свои фантазии с собственным сыном.

Размышляя о своем характере в целом, Сливко указывал, что он не курил, не пил и не ругался и очень любил природу, что, по его мнению, «приводило к неутешительному выводу, что даже самый уважаемый человек может стать вместилищем зла»

www.serial-killers.ru

На генеалогических и военно-исторических форумах новички часто задают вопросы о работе в Центральном архиве Министерства Обороны. Тех, кто никогда не работал в архивах, обычно интересуют самые простые вопросы: как доехать до архива, как получить доступ к документам, как найти информацию о воинской части или о своём родственнике.

Настоящий документ не является официальным документом ЦАМО, он не согласовывался ни с руководством, ни с сотрудниками архива. Автор не имеет длительного опыта работы в архиве и не может полностью осветить и подробно описать все детали работы с архивными материалами. Более того, автор предполагает наличие в этом документе большого количества ошибок и терминологических неточностей. Те, кто уже работал в ЦАМО, вероятнее всего, не найдут в этом тексте ничего нового. Поэтому автор рекомендует прервать дальнейшее чтение этого документа и найти более качественное описание архивного поиска.

Настоящий документ предназначен для тех, кто никогда не работал в ЦАМО, но планирует в ближайшее время посетить его для поиска информации о военнослужащем или воинской части. Здесь приводятся рекомендации для конкретных ситуаций. Надеемся, что они помогут Вам быстрее освоиться и эффективнее работать в архиве.

Документ составлен в 2005—2006 годах. С тех пор в организации работы ЦАМО и в правилах работы исследователей произошли некоторые изменения. Рекомендуется перед поездкой в ЦАМО уточнить все детали планируемой работы по телефону.

Адрес: 142100, Московская область, г. Подольск, ул. Кирова, 74.

Проезд: Курский вокзал, электропоезд до ст. Подольск, авт. 10, 14 до ост. «Архив»; метро «Южная», авт. 406 до ост. «Архив».

ЦАМО хранит материалы воинских частей и сведения о военнослужащих Министерства Обороны с 1941 г. до конца 1980-х гг. Непосредственного доступа к картотекам нет. Доступ в архив и работа в нём с документами бесплатные.

Архив ЦАМО является воинской частью, и на его территории действуют правила, принятые в воинских частях Министерства Обороны.

Архивные документы распределены по нескольким архивохранилищам, расположенным в отдельных зданиях. В подразделениях архива хранятся следующие документы:

— справочная литература по периоду Великой Отечественной войны, в том числе материалы, ранее имевшие гриф «Секретно» или «Для служебного пользования» (напр., справочники по стрелковым дивизиям и общевойсковым армиям).

— картотека военнослужащих, находившихся в плену (3.210.000 карточек военнопленных)

6-й отдел. Документы на политический состав РККА (частично продублированы в 11-м отделе в связи с упразднением 9.10.1942 званий политсостава и присвоением общевойсковых званий)

— картотека послужная (учётно-послужные карточки) на политический состав РККА

11-й отдел. Учёт офицерского и генеральского состава и картотека награждённых

— картотека персонального учёта (учётно-послужные карточки) офицерского и генеральского состава

— картотека потерь офицерского и генеральского состава

— картотека военнопленных офицеров и генералов, погибших в плену (неполная трофейная картотека — 57.300 карточек)

— картотека награждённых орденами и медалями на весь личный состав Красной Армии (включая рядовых и сержантов)

2-й отдел. Наградные документы ГУК (в т.ч. приказы о награждении и наградные листы) на весь личный состав Вооруженных Сил СССР и РФ (хранилище 2/8)

Приведённые выше перечни подразделений архива и архивных фондов далеко не полные, но даже эта информация обычно не требуется исследователю: в зависимости от того, какие документы заказаны, сотрудники архива направят исследователя в нужное подразделение.

До Подольска можно доехать на электричке, но до архива удобнее добираться автобусом от метро «Южная» (первый вагон из центра, после турникетов – налево, затем по правой лестнице вверх). Справа от выхода из перехода находится остановка автобусов. Автобус 406 ходит с интервалом 15-20 минут (маршрут 406ш нам не нужен). Ехать до остановки «Архив» – время в дороге примерно 1 час, стоимость проезда 24 рубля (сентябрь 2005).

В Подольске прямо напротив автобусной остановки «Архив» — ворота и проходная архива. Справа от ворот находится приёмное помещение, в котором можно оформить заявление на поиск информации о родственнике.

В Приёмной можно подать заявление на предоставление информации. Образцы заполнения заявлений находятся там же. Привожу полностью два объявления, размещённые в Приёмной.

Архивные справки по заявлениям граждан могут быть выданы только по вопросам социально-правового характера, касающиеся их личных прав и законных интересов (о прохождении службы, воинском звании, награждении, установлению судьбы близких родственников, о денежном содержании и заработной плате, реабилитации и т.п.)
Архивные справки, не касающиеся личных прав и интересов граждан, архивом не выдаются.

При обращении в приёмную Центрального архива МО РФ необходимо иметь:
— документы, удостоверяющие личность,
— документы (сведения), отражающие службу (работу),
— документы на награды (удостоверения, орденскую книжку, справки и т.п.),
— другие документы, связанные с решением затронутого вопроса.

Согласно существующему Положению, архивные справки предметно-тематического характера, по заявлениям отдельных граждан, связанные с поиском и изучением большого количества архивных документов Центральным архивом МО РФ не исполняются.
Архивные справки составляются на основании записей о хранимых документах или официальных изданиях.
Внесение исправлений в архивные документы категорически запрещается.

Выписка из приложения N1
Приказа Министра Обороны РФ от 4 декабря 2004 г. N 390.
Фамилия, имя и отчество (на женщин — в период прохождения военной службы или работы), воинское звание в запрашиваемый период, а также другие данные в соответствии и анкетой-запросом указываются полностью.
Если военная служба (работа) проходили в нескольких воинских частях, запросы оформляются по каждой воинской части с указанием года и месяца прибытия и убытия, а также других сведений, которые облегчат поиск (Дата, N приказов, воинское звание, фамилия командира, место дислокации и т.д.).
Желательно сообщать наименование воинской части (её подразделение: котельная, рота охраны, бухгалтерия и т.п.), где лицо, в отношении которого делается запрос, состояло на финансовом довольствии.
В запросах на подтверждение ранения или заболевания указывается номер госпиталя, в котором было закончено лечение. Если номер не известен, то следует указать в запросе: полевую почту или адрес госпиталя (населённый пункт, улицу, . характерные ориентиры), . фамилию начальника госпиталя, . дату ранения (заболевания) и другие сведения, облегчающие поиск.
Сообщайте запрашиваемый период с точностью месяц, год.
На запросах, направляемых в архив повторно, делать отметку «Повторно, к нашему исходящему N—от——200-г.».
При оформлении запросов о подтверждении награждения медалями СССР и РФ («За безупречную службу в ВС СССР», «За отличие в военной службе», «За воинскую доблесть») следует указывать их степень, условное наименование воинской части в период представления к награждению, вид (род) войск Вооружённых Сил, в состав какого военного округа (флота) входила воинская часть, дату и номер приказа Министра Обороны.
Запросы оформляются отдельно по каждой медали и её степени.

Оформление разрешения на работу в архиве

Для работы в архиве нужно пройти в проходную (слева от ворот), позвонить по местному телефону 9-58 и заказать пропуск. При этом потребуется кратко объяснить цель посещения архива.

С середины 2007 года прекращён допуск в архив граждан других государств. Ограничен допуск граждан, имеющих целью установить судьбу военнослужащего, — теперь такие вопросы решаются только по заявлению, поданному в приёмную.

Когда Вас пропустят на территорию архива, нужно пройти в левое здание, подняться на второй этаж и зайти в кабинет справа от лестницы.

Для допуска к работе в архиве необходимо написать заявление на имя начальника архива в соответствии с образцом. В заявлении потребуется указать паспортные данные (необходимо иметь при себе паспорт), перечислить материалы, которые интересуют (например, документы 25 армии, или сведения о Петрове И.А.), а также цель сбора информации (например, «написание книги» или «для семейного архива»). Кроме того необходимо подтвердить согласие с правилами работы в архиве: правила лежат на столике и имеют объём около 20 страниц, но автору показалось, что их никто не читает — посетители спешат быстрее получить архивные документы. Придётся очень кратко изложить самые основные сведения.

Следует напомнить некоторые правила работы в архивах.

Нельзя пользоваться мобильными телефонами (по крайней мере в помещениях мобильный телефон лучше вообще выключить, чтобы не было проблем при входящем вызове). Пользоваться переносными компьютерами можно только с разрешения начальника архива. Нельзя пользоваться фотоаппаратами, в том числе встроенными в мобильники, и сканирующими устройствами, даже если имеется разрешение на пользование ноутбуком. Как это ни обидно, но приходится переписывать информацию из документов вручную на бумажке. Можно заказать ксерокопию документов, но это долго и дорого (о заказе копий – ниже).

Документы в архиве распределены по различным фондам. Каждый фонд имеет номер и название: напр.: «999 стрелковая дивизия» или «ф.33 — наградные документы ГУК».

Внутри фонда документы распределены в соответствии с описями, также имеющими собственный номер. Описей фонда может быть 1-2, а может быть и несколько сотен. В описях фонда перечислены наименования конкретных дел (папок с документами или книг). Каждое дело внутри конкретной описи имеет собственный номер. Все документы в деле подшиты и не могут быть разъединены (т.е. получить один какой-то приказ нельзя, можно только всё дело со всеми содержащимися в нём приказами). Все листы в деле пронумерованы последовательно, начиная с листа 1. Если отдельные документы, включённые в дело, имеют собственную нумерацию листов или страниц, то на них всё равно дополнительно нанесены номера листов в данном деле. Поскольку в деле нумеруются листы, а не страницы, то при ссылке на оборотную сторону листа следует отметить это в ссылке. Таким образом ссылка на конкретный документ в архиве может выглядеть так:

Приказ по 123 сп от 12.12.44 (ЦАМО, ф. 35345, оп. 6789, д. 234, л. 107, 107-обор., 108)

Дела в архивохранилищах хранятся в коробках. Номер коробки также указывается в описи, этот номер необходим для поиска конкретного дела работникам архивохранилища, его необходимо указывать в заявке.

Работникам архива удобнее пользоваться не номерами фондов, а их названиями, поэтому в бумагах, заполняемых для работы в архиве (заявления, требования на выдачу документов, книги учёта выданных документов), лучше указывать наименование фонда.

Как и в любом другом архиве или в большой библиотеке, в ЦАМО заказ любого документа производится только в письменном виде. Но имеется и специфика военного архива: любая заявка должна быть подписана уполномоченным сотрудником архива, который может отказать в выдаче запрашиваемого дела. Любая передача дел производится с росписью в соответствующем журнале лица, получившего дело: при получении дела исследователем он расписывается в журнале работника архива, а, когда исследователь сдаёт дело сотруднику архива, последний расписывается в журнале исследователя. Кроме того, до сих пор некоторые документы являются секретными и могут быть выданы только тем исследователям, которые имеют соответствующий допуск к работе с секретными документами.

Для получения любого документа из архивохранилища необходимо заполнить бланк требования. Бланки лежат на столике дежурной в читальном зале.

(Изображения лицевой и оборотной стороны чистого бланка.)

В графе «Тема работы» указывается название работы, например, «Боевой путь 145 эвакогоспиталя», или «Участие в войне Иванова И.И.» и т.п.

В графе «Цель работы» можно написать «для книги», «для статьи», «для семейного архива» и т.п.

В таблицу вносятся конкретные и точные характеристики запрашиваемых дел. Образцы заполнения бланков для поиска разных видов документов лежат под стеклом на столике дежурной. Рекомендуется строго соблюдать установленную форму заполнения бланков. Отступления от установленных правил заполнения требований нежелательны, т.к. могут ввести в заблуждение работника архивохранилища, и он не сможет выполнить Вашу заявку или подготовит для выдачи не тот документ, который Вы заказывали. И в том и в другом случае Вы потеряете один день (на поездку в архив и повторный заказ).

Для заказа дела в читальный зал необходимо заполнить все графы таблицы (рекомендации приведены ниже в соответствующем разделе).

В тех случаях, когда документы не выдаются в читальный зал и пользоваться ими можно только в помещении архивохранилища, необходимо написать заголовок заказа во всю ширину таблицы (например: «Уточнить награды»), а в следующих строчках привести необходимые данные. Запись можно производить во всю ширину таблицы — поверх границ колонок. Если не известны год и место рождения, то лучше проконсультироваться у работника архива. Дело в том, что с указанными фамилией, именем и отчеством может оказаться несколько документов, и тогда Вам, вероятнее всего, не выдадут ни одного. Во избежание недоразумений для каждого запроса заполняйте новый бланк (это не относится к требованиям на выдачу дел в читальный зал — об этом ниже).

После заполнения требование подписывается у старшего научного сотрудника архива. Вам могут быть заданы дополнительные вопросы о цели получения данного дела.

Картотека погибших и без вести пропавших содержит персональные карточки военнослужащих, в которых указаны следующие сведения о военнослужащем: фамилия, имя, отчество, звание, должность, место и время гибели, место захоронения, военкомат призыва, адрес и фамилия родителей или жены, номер донесения о гибели.

Заполнение бланка требования:
«Уточнить судьбу (офицерский состав)» или
«Уточнить судьбу (рядовой и сержантский состав)»
1. Фамилия Имя Отчество
2. Год рождения
3. Место рождения
ВНИМАНИЕ. Начиная с 2006 года информация по картотекам выдаётся только по письменным запросам через приёмную ЦАМО, ответ высылается по почте.

Учётно-послужная карточка заводилась на каждого офицера, в ней приведены все основные биографические сведения и перемещения по службе. Имеется фотография 3?4 см.

При подписывании требования работник архива подскажет в какой корпус архива Вам нужно пройти. Учётно-послужная карточка выдаётся на руки для работы в специальном помещении.

Личное дело заводилось на каждого офицера. Кроме подробных биографических сведений, в нём обычно имеется автобиография, характеристики командира и замполита, фотография 3?4 см и другие документы. Личные дела хранятся в 5-ом отделе архива.

Возможно, что ограничена выдача личных дел лицам, не являющихся родственниками, — будьте готовы объяснить для чего Вам нужно личное дело постороннего человека.

При подписывании требования работник архива подскажет в какой корпус архива Вам нужно пройти. Просмотр личного дела производится в кабинете и в присутствии начальника отдела.

В картотеке 11-го отдела ЦАМО на каждого военнослужащего, награждённого во время Великой Отечественной войны, хранится «Учётная карточка награждённого».

В учётной карточке награждённого имеются следующие пункты:

11. Место службы (наименование части) и занимаемая должность в момент награждения

14. Перечисление всех полученных наград (название медали или ордена, номер награды, номер документов, основание награждения: номер приказа, название воинской части, дата приказа)

Такие карточки были введены после войны (в 1947 г.) и в них переносились сведения из учётных карточек, заполненных во время войны. На погибших во время войны карточки не переоформлялись. В старых карточках другая последовательность расположения сведений, и отсутствует графа «Место службы и должность в настоящее время».

С подписанным требованием необходимо пройти в 11-ый отдел архива (Вам объяснят как к нему пройти, до него метров 300). Через 5-10 минут Вам выдадут карточку на руки. С ней можно работать в специальном помещении.

Если Вы едете в архив только для ознакомления с карточкой, то рекомендуется по телефону уточнить время работы наградного отдела. В 2005 г. 11-ый отдел не работал по четвергам, а в остальные дни работал с посетителями до 16 часов.

Наградной лист заполнялся при представлении военнослужащего к награждению медалью или орденом. Наградные листы хранятся в 8-ом архивохранилище 2-го отдела в фонде 33 «Наградные документы ГУК».

5. Ранения и контузии в Великой Отечественной войне

Краткое конкретное изложение личного боевого подвига или заслуг

Для поиска наградного листа необходимо знать номер и дату приказа и название воинской части, по которой издан этот приказ. Эти сведения находятся в «Учётной карточке награждённого» (см. предыдущий раздел).

Оставить пустую строку (она понадобится для служебной информации).

3. Записать сведения по остальным наградам (тоже через строчку).

С подписанным требованием необходимо пройти в 8-е архивохранилище 2-го отдела архива (находится в соседнем здании, вход с обратной стороны, этаж 4).

1 этап. Сначала Вам будет выдана книга учёта приказов о награждении для соединений. Если, например, затребован приказ по 38 гв. стр. корпусу, то поиск будет производиться по книге с номерами соединений 038 (ск, гв. ск, сд, тд, гв. тд, ак и т.д.). Листая страницы, нужно искать в графе тип соединения «гв ск» (это будет 38 гв. ск) и в этой строчке проверять номер приказа и дату. Когда будет найден нужный номер приказа по 38 гв ск, в той же строчке можно будет узнать номер дела, в котором он подшит. Сотрудник архива подскажет Вам, что нужно делать, если здесь написано непонятно.

2 этап. Далее сотрудник архива принесёт дело с нужным приказом. Там же подшиты наградные листы для всех награждённых по этому приказу.

Поиск по одной награде занимает 1-2 часа. Таким же образом ищутся приказы ко всем остальным наградам. Если Вы предполагаете снять ксерокопии с документов, то рекомендуется на нужной странице поместить закладку. Работа производится в специальном помещении отдела.

С подписанным требованием необходимо пройти в 8-е архивохранилище 2-го отдела архива (находится в соседнем здании, вход с обратной стороны, этаж 4).

1 этап. По книгам учёта выданных наград определяется какому фронту (или округу) и когда была выдана награда с данным номером. Сотрудник архива выдаст толстые дела «Отчётность. » из фонда ГУК, в которых в хронологическом порядке перечислены выдававшиеся награды и для каждой медали или ордена указаны диапазон номеров, номер акта, дата выдачи, название фронта, фамилия и звание офицера штаба фронта, получившего награды.

2 этап. По книгам учёта вручённых наград фронта определяется фамилия, имя и отчество награждённого, дата вручения награды. Для этого название фронта и временной период надо сообщить сотруднику архива, который принесёт для дальнейшей работы дела фронта: «Отчётность по вручению награждённым орденов и медалей». В журналах в хронологическом порядке для каждой награды приведены фамилии и звания военнослужащих, которым вручены награды, дата вручения и номер приказа, на основании которого произведено награждение.

3 этап. Поиск учётной карточки награждённого и наградного листа рассмотрен выше.

С 2006 года установить владельца награды по её номеру можно только по запросу военкомата.

Оформление требования на выдачу дел в читальный зал

Для получения документов из архива в читальный зал необходимо заполнить все графы таблицы в бланке требования. В графу «Номер или наименование фонда» лучше записать не номер фонда, а его наименование. Размер ячейки мал, поэтому допускаются сокращения. В графу «Наименование дела» ни одно наименование дела не поместится, поэтому нужно постараться вместить наиболее важную часть названия. Обязательно нужно заполнить первую графу «Номер по порядку».

Заполненное требование проверяется на правильность заполнения инспектором читального зала. Для проверки нужно предоставить инспектору описи, в которых указаны номера и названия запрашиваемых дел (рекомендуется на нужных страницах описи положить закладку). Эта проверка необходима в первую очередь самому исследователю, т.к. при неправильном заполнении требования запрашиваемое дело не будет найдено, и исследователь потеряет 1 или 2 дня на повторный заказ. После визирования требования инспектор читального зала записывает требование в специальный журнал. Теперь необходимо подписать это требование у старшего научного сотрудника архива — возможно Вам будут заданы дополнительные вопросы о цели получения данного дела.

Вся эта процедура занимает несколько минут. Но ещё раз напоминаю о необходимости быть очень внимательным при оформлении требования. Лучше уточнить какой-то вопрос у сотрудника архива, чем потерять день-два при неправильном оформлении заявки (требования).

Не разрешается одному исследователю иметь в пользовании более 15-ти дел одновременно.

Совет. Записывайте у себя учётные данные всех заказанных документов — они могут понадобиться впоследствии повторно.

Получение документов для работы в читальном зале

Оформленные и подписанные требования на получение дел должны быть сданы работнику архива до 12.40. Выдача заказанных дел производится на следующий день с 10.00. До этого времени исследователь должен появиться в архиве и сообщить какие дела из заказанных он готов получить сегодня. Если этого не будет сделано до 10 часов, то дела из архивохранилища не будут доставлены. Заказанные дела могут быть доставлены в любое время с 10.00 до 12.00. Если исследователь, заказавший эти дела, в момент их доставки отсутствует, то через 10-15 минут ожидания работник архивохранилища унесёт их обратно.

О доставке дел какого-либо фонда работник архива громко объявляет в читальном зале: «Авиационные дивизии и корпуса. Кто заказывал? Кто будет сдавать? Иванов, Вы заказывали Авиационные дивизии? Идите получать».

Дела, доступные при непосредственном обращении

Без предварительного заказа можно получить для работы в читальном зале следующие дела:

2. Наградные листы на Героев Советского Союза (копии)

Перечисленные дела выдаются в течение нескольких минут после обращения. Выдача производится до 12 часов.

Учёт и хранение документов исследователем

При получении для работы в читальном зале первого документа исследователю выдаётся журнал для учёта полученных и сданных документов. Исследователь должен при получении любого документа сам записать его в журнал. Работник читального зала периодически проверяет своевременность и правильность записи полученных дел.

Исследователь может пользоваться полученными делами несколько дней и сдать их, когда в них не будет необходимости.

Для хранения дел в нерабочее время исследователю выдаётся металлическая коробка. Ежедневно перед окончанием работы исследователь предъявляет работнику архива «Журнал учёта полученных документов» и сами документы, работник архива проверяет документы и расписывается в журнале, журнал укладывается в коробку вместе с документами и опечатывается.

О замеченных преднамеренных повреждениях архивных документов, а также об отсутствии листов в делах, следует немедленно сообщить сотруднику архива. Если Вы этого не сделаете своевременно, то в дальнейшем, когда будут обнаружены повреждения документов (работником архива при приёме от Вас документов или другим исследователем, получившим это же дело), Вам сложно будет доказать свою непричастность.

Сдача дел производится только сотрудникам соответствующих архивохранилищ. Дела не будут приняты работниками других подразделений (т.е. никакие дела не примет у исследователя работник читального зала, а дела стрелковых дивизий не имеет права принять (и не примет) работник архивохранилища гвардейских стрелковых дивизий).

Вызов работника архивохранилища для приёма дел у исследователя производится до 10.00. Для этого исследователь должен сообщить работнику архива дела каких фондов он намерен сегодня сдать. Приём дел работниками архивохранилищ производится с 10.00 до 12.00. Исследователь должен ожидать его в читальном зале. Работник архива вызовет его при появлении работника соответствующего архивохранилища.

При сдаче дел работник архивохранилища проверяет дело и расписывается в журнале учёта полученных исследователем дел.

Таким же образом сдаются дела при окончании работы в архиве, но приём дел сотрудниками архивохранилищ от убывающих исследователей производится до 16.00. Если Вы собираетесь работать в день отъезда, то уточните условия и время сдачи дел.

Для заказа ксерокопий документов необходимо заполнить специальный бланк, получить который можно в читальном зале. Заполненное требование на ксерокопирование визируется старшим научным сотрудником архива, а затем подписывается у начальника архива. Начальник архива принимает посетителей с 11.30 до 12.00 ежедневно (сентябрь 2005 г.). После этого необходимо оплатить в кассу стоимость ксерокопирования. Стоимость копирования складывается из стоимости доставки каждого дела (примерно 86 руб.) и стоимости копирования каждой заказанной страницы (6,86 руб.). Умножаем количество заказанных дел на 86, умножаем общее количество заказанных страниц на 6,86, складываем. Всё очень просто.

Готовые ксерокопии обычно можно получить на следующий день.

onagradah.ru